Вопрос 2. Три линии поведения по отношению к собственным эмоциям
Источник youtube.com (рекомендовано для просмотра за пределами г. Норильска):
Источник НГИИ (рекомендовано для просмотра в г. Норильске (локальный трафик):
Природа эмоций такова, что их невозможно трансформировать. Страх невозможно перепрограммировать в радость, а гнев – в тревогу. Поэтому у подавляющего большинства людей есть только два возможных действия в отношении собственных эмоций. Первое – это проявлять их, второе – сдерживать.
Казалось бы, что может быть проще – бери да проявляй эмоции: сердись, когда тебя охватывает гнев, трусь, когда страшно, хныкай, когда грустно. И будет у тебя всё о’кей: эмоция выплеснется и её энергия иссякнет. Живи и, как говорится, в ус не дуй. Однако, не все так гладко, как кажется на первый взгляд. И вот почему. Дело в том, что вся история человечества – от примитивных, первобытных сообществ до современной цивилизации – это история социального табуирования эмоций. Иными словами – это история запрета на их выражение.
Запрет на выражение эмоций может быть, например, гендерным. С детства мужчинам внушают, что нехорошо трусить или плакать, выражая печаль и обиду. «Мужчины – не плачут!» – кому из представителей сильного пола не приходилось в детстве слышать эту фразу? А девочкам нельзя ругаться, выражая гнев и, тем более, драться: «Ты же девочка!»
В западном обществе, вставшем на скользкую дорожку толерантности, эти гендерные традиции постепенно размываются, но суть остается прежней. Там запрещается быть нетерпимыми к окружающим, выражать гнев и проявлять осуждение к людям с иным цветом кожи, религией или сексуальной ориентацией.
Кроме гендерных табу есть запреты универсальные, распространяющиеся на всех людей независимо от пола: на проявление радости при виде чужой беды, на зависть, хулу и недоброжелательность по отношению к ближнему и т.д.
Поэтому выражение эмоций частенько не облегчает, а, наоборот, только усугубляет наше внутреннее состояние. Потому что, выразив эмоцию, нам приходится либо получать осуждение со стороны нашего окружения, либо, осознав, что мы нарушили очередное табу, заниматься самобичеванием и переживать чувство вины. Как говорится, хрен редьки не слаще.
Вторая линия поведения – сдерживание эмоций. Сдерживание – это процесс, в рамках которого возникшая эмоция не выражается, а подавляется. Первоисточник подавления – программа запретов, наложенных еще в детстве. Эта программа срабатывает автоматически всякий раз, как только возникает типовая ситуация, связанная с тем или иным запретом. Причем срабатывает настолько быстро, что без специальной тренировки отследить процесс подавления эмоции невозможно. В этом процессе задействованы: ум, физическое тело и энергия той эмоции, которая подавляется. Ум запускает пусковой механизм процесса и сразу же в подавление эмоции включается тело. В результате энергия эмоции вместо того, чтобы рассеяться, растратиться, наоборот, зависает и затормаживается в нас. Она никуда не девается, и мы вынуждены продолжать ее контролировать. В результате тело перенапрягается, в нём появляются хронические мышечные зажимы. Энергия подавленных эмоций накапливается, подобно тому, как раздувается воздушный шарик, в который закачивается газ.
Подавление эмоций – процесс противоестественный и специального пространства внутри нас для этого природа не предусмотрела. Поэтому доходя до определенного предела, мы время от времени взрываемся, выбрасывая вовне переполняющие нас эмоции.
От подавления эмоций страдает не только наше физическое тело. Процесс подавления деформирует и саму эмоциональную сферу. Как отмечает Марша Рейнолдс, автор книги «Коучинг: эмоциональная компетентность»: «Мы не можем научиться подавлять в себе злость или страх, не уменьшая при этом способности испытывать счастье. Заглушая одну эмоцию, мы тем самым заглушаем и остальные. Жизнь становится бесцветной».
В результате подавления страдает и наш ум – в нём появляются слепые зоны, которые искажают общую картину восприятия себя и окружающего мира. Мы не желаем отдавать себе отчета в том, что подавляем определенные эмоции. Мы говорим себе: «А, ерунда! Я ничего не подавляю! Я поступаю так потому, что мне это нравится! Я делаю это совершенно свободно». Тем самым мы раз за разом воспроизводим и поддерживаем всю нашу внутреннюю систему запретов. Кроме того, привычка к подавлению эмоций приводит к тому, что ум теряет способность идентифицировать эмоции и различать их. Словом, ведет себя так, как будто эмоций – нет.
Как пишет Александр Лоуэн, подавление эмоций приводит к тому, что «мозг становит¬ся более активным, и человек начинает «основы¬вать «самоощущение» исключительно на своих мыслительных процессах». Возникает путаница: ум берет на себя телесные функции, в то время как само «тело становится только аппаратом для переноса головы и производства ею мыслей». Между тем в норме всё выглядит по-другому: ощущения – это жизнь тела, точно так же, как и мыш¬ление – это жизнь ума.
Подведем неутешительные итоги. Выходит, что искреннее выражение эмоций влечет за собой осуждение или самоосуждение, превращая нас в плакс, грубиянов и трусов. С другой стороны, добросовестное подавление эмоций наносит нам еще более ощутимый урон, тотально деформируя наше тело, эмоции и ум. При этом иных способов действия по отношению к эмоциям у подавляющего большинства людей просто нет. Как говорил герой из фильма братьев Георгия и Сергея Васильевых «Чапаев» (1934): «Ну, прямо карусель получается: белые пришли – грабят, красные пришли – грабят! Ну, куды крестьянину податься?»